знач.знач.
EURUSD17/0156.39EUREUR17/0169.02
Погода за окном:
  • 2017
  • Массовая газета Зонального района
    Выходит с января 1984 года

    • Бабушкины пироги

      2015-07-165480

      Бабушка моя, Евдокия Тихоновна, родом «из Расеи». В голодном 1932 году привёз их в Сибирь старший брат Борис…
      Помню бабушку Евдокию совсем ещё молодой женщиной (ей было около пятидесяти, когда я родилась). Такой она до сих пор улыбается мне с портрета, который много лет висел на стене в их новом доме, построенном уже после моего рождения. Тёмная недлинная коса уложена кольцом на затылке, чуть улыбаются строгие серые глаза... Такой я помню бабушку, когда она сидела за своей старенькой, купленной давным-давно у кого-то с рук зингеровской швейной машинкой, шила и пела. Пела только для нас двоих – для себя и для меня:
      «Вот кто-то с горочки спустился,
      Наверно, милый мой идёт…»
      С годами моложавость утрачивалась, время неумолимо накладывало отпечаток. Лицо бабушки покрыли мелкие морщинки забот, густые, когда-то тёмные волосы побелели, косы уже не было. А поседевшие волосы она прихватывала простой круглой гребёнкой. И песен уже не пела.
      Помню бабушку строгой, но неизменно доброй ко мне. «Как же я расстанусь с тобой?» – спросила она однажды в недоумении не то меня, не то саму себя, когда мне было лет восемнадцать.
      Большая мастерица бабушка была печь пироги. Таких пирогов, какие она стряпала, я никогда больше не ела. Пироги пеклись по большим праздникам. Бабушка ставила квашню. «Квашонку поставила», – говорила она. Эту «квашонку» бабушка вставала подбить раза три за ночь. Теста заводила много – большую кастрюлю. Для меня, пятилетней девчонки, стряпание пирогов было вроде какого-то особого ритуала, священнодействия, которое рождало внутри ожидание настоящего праздника.
      Ещё за несколько дней до этого священного дня бабушка начинала помаленьку думать о том, какими будут её пироги. Для меня это тоже всегда было таинством: а с чем же бабулины пирожки будут на этот раз? Иногда я упрашивала её сделать именно такие пироги, каких мне хотелось. Но бабушку и не нужно было долго уговаривать: она пекла свои пирожки с тем, что было под рукой. Командовала деду, чтобы тот слазил на вышку за мороженой клюквой. А если дед был на дежурстве, то и сама лезла. Клюква появлялась в сите – твёрдые рубиновые ягоды, покрытые сизой изморозью. Клюква постепенно оттаивала в тепле, покрываясь мизерными влажными каплями. Тогда бабушка перебирала ягоды от мусора – сухой болотной травы, насыпав клюквины на ладонь. Затем начинала толочь клюкву в кастрюле скалкой, от чего раздавался хлюпающий звук давящейся под напором деревянной толкушки ягоды. Потом перемешивала давленую ягоду с сахаром, пока не получалась густая ярко-алая масса.
      А то ещё бабушка попросит деда слазить в подпол за вареньем из кручёной черемухи или за мочёной брусникой. А то просто сварит моркови, порубит её мелко-мелко... Пироги получаются – за уши не оттащишь. Муку бабушка заносила из холодной кладовки на ночь в кухню, давала согреться. Мука, полежав в тепле, оживала, начинала дышать. «Ну, Наталка, – говорила мне бабушка, – завтра стряпнёй займёмся!»
      Пирогами бабушка начинала заниматься с раннего утра. Вставала ещё затемно (зимой светает поздно), повязав шаль, надев фуфайку, катанки, шла за дровами и углём в ограду. Мне не спалось в такие дни. Я соскакивала с постели и даже в ограде гулять, как обычно, не просилась. Бабушка приносила охапку дров, хлопнув тяжёлой дверью и запустив клуб морозного воздуха из сеней, сваливала дрова на подтопок. Затем принималась растапливать печь в кухне. Остывшая за ночь печка начинала нагреваться, сквозь печную дверцу и щели раскалённой плиты было видно бушующее жёлто-красное пламя. Звонко щёлкали дрова в печи. Вставало морозное, дымное солнце, лучи его пробивались сквозь занавески, сквозь разукрашенные искрящимся инеем окна комнат. На крашеном полу лежали солнечные квадраты. Невысокое зимнее солнце золотило ёлочный дождь, нестерпимо сверкали в его сиянии игрушки новогодней ёлки. Я возилась в своём углу с куклой и ждала с нетерпением начала бабушкиного священнодействия.
      Накормив в стайке кур, управившись с печкой, бабушка тем временем начинала колдовать над будущими пирогами. Сняв клеёнку с кухонного стола, сделанного дедом, насыпала на чистый стол немного муки, выкладывала из кастрюли пузырчатую квашню, добавляла ещё «мучки», как она говорила, и начинала тесто месить, мять, выхлопывать, отчего раздавался глухой, какой-то утробный звук. Тесто месила всегда долго, с воодушевлением. Оно выходило мягкое, белое, сдобное. Пирожков бабушка делала листа четыре, а то и пять.
      Мне нравилось смотреть, как она колдует над пирогами, нравилось смотреть на её неутомимые руки, на то, как эти руки снуют без конца: вынимают тесто из кастрюли, разрезают его, расхлопывают на столе, сворачивают причудливо, катают, продевают, прорезывают в тесте где нужно дырочки или зубчики. И вот уже кусок бесформенного теста превращается в какой-то невиданный кулинарный шедевр. Мне казалось, что бабушка – волшебница. Я пыталась проделать нечто подобное с тем кусочком теста, которое давала мне бабушка, но куда мне до неё!.. Возле кухонного стола я могла стоять часами, наблюдая за бабушкиными руками.
      На каждом противне были разные пироги. На одном – замысловатые сдобные пироги с клюквой, на другом – не менее замысловатые с сушёной клубникой, на третьем – с кручёной черемухой или с брусникой... «Постряпушки», – таким снисходительно-ласковым словом называла бабушка свои кулинарные шедевры. И обязательно сажала на один противень пироги, особенно мной любимые. Незатейливые: кружочек теста пополам сложен. Края бабушка ловко ножом зубчиками нарежет. А внутрь – просто сахару насыплет чайную ложечку. «Пирожки с молитвой», – говорила она.
      Посадив пироги на противень, бабушка давала им расстояться, а сама тем временем колдовала над следующей партией пирогов. Расстоявшиеся пироги сажала в духовку. И, конечно, последний важный момент для меня, маленькой, – это вынимание готовых пирогов из печи. Бабушка сновала по просторной кухне, обжигаясь, несла горячий противень, ставила его на табуретку, смазывала пироги маслом и закрывала чистым полотенцем. Давала стряпне остынуть, отойти от жара печи, отдышаться... В доме пахло предстоящим праздником.
      Шли годы. По мере того, как старела бабушка, иссякали её силы. И пироги они пекли уже только вместе с дедом – обыкновенные, без выдумки и фантазии, просто – на плите, на сковородке... Но всё равно пироги получались превосходные. Я до сих пор помню их вкус.

      Наталья ДАНИЛОВА, г. Бийск

      Рубрики:

      Номер:

    • отправить другу
    • распечатать
    • Комментарии

      Имя
      E-mail
      Текст
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
      Отправить
      Сбросить